Нападение США на Иран возродило разговоры о скором закате доллара как мировой резервной и расчетной валюты. Иран заблокировал Ормузский пролив и начал собирать с танкеров дань в китайских юанях и стейблкоинах. Насколько реальна угроза главной мировой валюте, и придет ли нефтеюань на смену нефтедоллару в результате иранской войны?
Как пишет ВВС, цены на нефть испокон века устанавливались в долларах, и сейчас примерно 85% нефти и нефтепродуктов в мире торгуется в американской валюте. Доля эта не меняется последние десятилетия, несмотря на желание России, Китая, Ирана и других стран положить конец доминированию доллара США в расчетах.
Аналогичная ситуация с резервами. Накопления мир традиционно хранит в долларах. Его доля в международных резервах – 60%, евро – 20%, остальное – валюты других развитых западных стран: Британии, Японии, Канады, Австралии. В китайских юанях хранится лишь около 2%.
Все благодаря тому, что США – крупнейшая и самая развитая в мире экономика. В Америке гигантский финансовый рынок, верховенство права, свобода движения капитала, независимый центробанк и самый прибыльный и инновационный бизнес на Западе.
Но с возвращением Дональда Трампа в Белый дом на второй срок в прошлом году некоторые из этих достоинств оказались под угрозой – и под долларом зашатался трон.
За прошлый год доллар потерял 8%. В мире заговорили о новой финансовой стратегии «Продавай Америку». В снижении курса некоторые комментаторы увидели бегство от доллара из-за торговой войны Трампа со всем миром, его нападок на союзников и готовности использовать финансовую и военную мощь США для политического и экономического давления на другие страны.
Снижение курса продолжилось в начале 2026 года – вплоть до нападения на Иран. Но как только Трамп дестабилизировал ключевой нефтегазодобывающий регион планеты и поставил мир на грань экономического кризиса, американский доллар прервал падение и начал расти.
Переживет ли доллар Трампа?
«Мир хранит большую часть богатства в американских активах в долларах, по разным причинам. Главный вопрос – продолжит ли он это делать, если мы будем проводить безумную политику», – задается вопросом американский валютный аналитик Брэд Сетсер.
«До сих пор ответ на этот вопрос был один – да, продолжит».
Рост курса доллара на 2% после нападения на Иран лишь подтверждает тот факт, что резервному статусу американской валюты пока ничего не угрожает, отмечает Робин Брукс из американского Brookings Institution.
«Приток денег из-за рубежа в американские акции и облигации – рекордный за последние 25 лет. И недавний рост курса доллара подтверждает, что инвесторы по-прежнему рассматривают долларовые активы как тихую гавань в кризисные времена», – пишет он.
Как и в прежние кризисы, с началом бомбардировок Ирана инвесторы принялись выводить деньги из стран и регионов, которые первым делом пострадают от войны, – Азии, Ближнего Востока и в меньшей степени Европы – и перекладывать их в долларовые активы, потому что они ликвиднее и доходнее и, главное, потому что экономика США не раз доказывала способность быстрее других выходить из любых тяжелых ситуаций, а от текущего энергетического кризиса она к тому же застрахована лучше других, поскольку США – крупнейший в мире производитель нефти и газа.
«Критики Трампа утверждают, что закат доллара станет одним из печальных последствий американской безответственности и злоупотребления силой. Но правда ли, что доллар столкнулся с неминуемой угрозой потерять спецстатус? И правда ли, что потеря этого статуса станет ударом по Соединенным Штатам?», – задается вопросом американский экономист и нобелевский лауреат Пол Кругман.
«По мне так на оба эти вопроса один ответ — нет».
Закат нефтедоллара, рассвет нефтеюаня?
Даже если Иран, Россия и целая Саудовская Аравия будут продавать нефть за юани, позиции доллара не пошатнутся. В масштабах мирового нефтяного рынка реальные физические поставки – лишь пара процентов. Остальное – это торговля финансовыми контрактами на поставку виртуальной нефти, а она происходит в Америке за доллары.
Одна из причин доминирования доллара на нефтяном рынке в том, что после первого нефтяного кризиса 1970-х годов, вызванного сначала войной арабских стран с Израилем, а затем исламской революцией в Иране, США и Саудовская Аравия договорились устанавливать цены на нефть в долларах.
С тех пор так и повелось. Однако главные причины доминирования доллара в расчетах и резервах совсем в другом, считает Брэд Сетсер.
«США были крупнейшим производителем нефти в 1930-х годах, мы поставляли нефть британцам в годы Второй мировой войны. В широком смысле, нефтяная отрасль зародилась в США, и нефтью всегда торговали в долларах», – пишет он.
После первого нефтяного кризиса 1970-х на страны Персидского залива пролился золотой дождь. Им некуда было тратить нефтяные сверхдоходы внутри своих пока еще плохо развитых стран, и они начали накапливать резервы и отдавать их в рост за рубежом.
Самым прибыльным и надежным вариантом прирастить заработанные доллары было отдать их в долг Америке и разместить на депозитах в американских банках. Однако Америка поддерживала Израиль, и шейхам было неудобно открыто кредитовать врага. В итоге они все равно это делали, но косвенно. Так появились мировые финансовые центры в Лондоне, Цюрихе и, позже, в Гонконге и Дубае.
Но та лавина нефтедолларов давно остановилась. Многие страны Персидского залива пустились в траты и начали готовить экономику к постнефтяному будущему. В итоге Саудовская Аравия из экспортера капитала превратилась в должника. Она больше не копит, теперь она живет в долг.
В результате приток нефтедолларов в Америку сократился, но доллар по-прежнему чувствует себя прекрасно. Почему?
Во-первых, Америке больше не нужна импортная нефть. Еще в начале века она была крупнейшим в мире покупателем, а Саудовская Аравия — ведущим экспортером нефти. Теперь Америка добывает в два раза больше, чем Саудовская Аравия, благодаря технологической революции, помноженной на капитализм. А значит, она больше не покупает нефть за доллары на Ближнем Востоке.
Во-вторых, в Персидском заливе есть и другие страны, которые зарабатывают больше, чем тратят, например, Объединенные Арабские Эмираты. У них есть кубышка – суверенные стабфонды, накопления для будущих поколений и на черный день. Аналогичный фонд есть и у испытывающей дефицит средств Саудовской Аравии. Эти деньги дают в рост, и так получилось, что выгоднее всего это делать в Америке по перечисленным выше причинам.
И в-третьих, самое важное, – нефтедоллары давно не играют главной роли в мире. В последние 20-30 лет главными странами, которые зарабатывают на экспорте больше, чем тратят, стали не нефтяные монархии Ближнего Востока, а Китай и развитые азиатские экономики в лице Южной Кореи, Японии, Тайваня и Сингапура.
Теперь они, а не шейхи, скупают долларовые активы. Отказаться от этой практики им тяжело, поскольку это потребует перестройки экспортной модели экономики, что затратно и чревато социальными потрясениями. Более того, доллар для этих стран не только средство накопления богатства, но и ориентир для привязки собственного валютного курса и интервенций на валютном рынке, без которых поддержание макроэкономической стабильности станет значительно более сложной задачей.
