Зарубежное банковское кредитование Китая за четыре года утроилось и достигло 2.52 трлн юаней. Размещения долговых инструментов в юанях — как на оншорном, так и на офшорном рынках — второй год подряд находятся на рекордных или околорекордных уровнях. Об этом пишет Finmentor.kz со ссылкой на Reuters.
В 2025 году не-китайские эмитенты привлекли 169.7 млрд юаней на внутреннем рынке Китая (за 11 месяцев по конец ноября), а совокупный объем офшорных размещений достиг 801.9 млрд юаней, что является историческим максимумом. За последние три года объем оншорных и офшорных размещений юаневого долга иностранцами более чем удвоился.
Ключевой драйвер — цена. С 2022 года стоимость фондирования в юанях ниже долларовой, поскольку ставки в США выросли для сдерживания инфляции, а в Китае снизились в попытке предотвратить дефляцию. Спред доходностей между 10-летними гособлигациями Китая и США в начале года доходил почти до 315 б.п. Трехлетние панда-бонды в 2025 году размещались под 1.7–2.7%, тогда как сопоставимая доходность U.S. Treasuries составляла около 3.5%. Даже 10-летние облигации Японии давали доходность примерно на 20 б.п. выше, чем китайские.
На валютном рынке доля юаня в мировом обороте выросла до около 8.5%, тогда как доля доллара составляет 89%. В абсолютных масштабах рынок пока невелик: из $9.57 трлн, привлеченных глобально в 2025 году, около $4.5 трлн пришлось на доллар и $2.2 трлн на евро. Но динамика важнее базы.
Отдельно показателен рынок кредитов. Объем кредитования в иностранных валютах (в основном в долларах) в Китае сократился с пика $587 млрд в 2022 году до $375 млрд к концу ноября 2025 года. Параллельно объем кредитования в юанях вырос до $357 млрд, практически сравнявшись с долларовым.
Казахстан — один из ключевых бенефициаров этого тренда.
В 2025 году Банк развития Казахстана разместил офшорные облигации в юанях на сумму 2 млрд юаней, став частью растущего пула суверенных и квазисуверенных заемщиков на рынке CNH. Для сравнения, Индонезия в октябре привлекла 6 млрд юаней. Все больше стран не просто занимают в юанях, но и используют их как рабочую валюту: Кения уже конвертировала долларовые инфраструктурные кредиты в юани, аналогичные переговоры ведет Эфиопия.
Для Казахстана это не разовая сделка, а отражение более глубокой реальности: рост торговли с Китаем, инфраструктурные проекты и расчеты, где юань используется как валюта с реальным экономическим назначением, а не только как инструмент финансового арбитража. Для инвесторов юаневые инструменты дают премию к доходности по сравнению с суверенными бондами развитых стран и возможность получить 4–5% годовых без валютного хеджирования при относительно стабильном курсе. Международный юаневый долг по-прежнему составляет около 0.2% внутреннего долгового рынка Китая, но именно на этом «малом сегменте» сейчас формируется новая финансовая инфраструктура.
Китай шаг за шагом выстраивает параллельную систему фондирования вне долларовой зоны — через кредиты, облигации и торговые расчеты. Для Казахстана это означает расширение источников заимствований, диверсификацию валютных рисков и более гибкое позиционирование в формирующейся региональной финансовой архитектуре.
