Более 10 лет интернет периодически захватывают разговоры о «Туранском союзе». Особенно активно эта тема всплывает во время саммитов Организации тюркских государств, а затем снова уходит на второй план.
После неформального саммита в Туркестане пользователи соцсетей начали искать политический подтекст едва ли не в каждом заявлении лидеров стран-участниц. На самом деле Центральная Азия и Каспийский регион уже давно находятся в поле конкуренции различных интеграционных проектов – СНГ, ШОС, ОДКБ, ЕАЭС, ОТГ. В последние годы к ним добавились и форматы «C5+». На этом фоне возникает вполне прагматичный вопрос: что выгоднее Казахстану – евразийская интеграция, тесно связанная с Москвой, или тюркская интеграция, ориентированная на Анкару?
В сегодняшнем материале Tizgin.kz прагматично разбирает, чем тюркское сотрудничество отличается от евразийской интеграции и какие преимущества может получить Казахстан от каждого из направлений.
Армия дронов VS ядерный арсенал
Россия считается одной из крупнейших военных держав мира. По данным Stockholm International Peace Research Institute, в 2021 году расходы России на оборону составляли около 66 млрд долларов. После начала войны в Украине этот показатель резко вырос, а значительная часть российской экономики фактически начала работать на военные нужды. В результате ежегодные расходы на оборону превысили 100 млрд долларов.
Численность постоянной армии России оценивается примерно в 1,3 млн человек. Кроме того, в резерве находятся около 2 млн человек. Военно-воздушные силы располагают примерно 4100 самолетами, количество танков превышает 5500 единиц. Военно-морской флот насчитывает около 781 корабля, включая авианесущие суда и атомные подводные лодки.
Главное преимущество России – ее ядерный арсенал. По оценкам Stockholm International Peace Research Institute, страна располагает примерно 5580 ядерными боеголовками. Это один из крупнейших и фактически не имеющих аналогов арсеналов в мире. Кроме того, Россия входит в число пяти постоянных членов Совет Безопасности ООН, обладающих правом вето. В рейтинге Global Firepower Россия стабильно входит в ТОП-3 сильнейших армий мира.
Поскольку Москва является официальным правопреемником СССР, ее военное влияние давно вышло за пределы собственной территории. Авиабаза Хмеймим и военно-морская база Тартус в Сирии, 102-я база в Армении, авиабаза Кант в Кыргызстане, а также 201-я военная база в Таджикистане позволяют России сохранять военное присутствие как на постсоветском пространстве, так и на Ближнем Востоке.
Особое значение имеет 201-я база в Таджикистане. Там размещены около 7 тысяч военнослужащих, танки, бронетехника, артиллерия и системы беспилотников.
Казахстан во многом обеспечивает свою систему противовоздушной обороны через российскую инфраструктуру. Космодром Байконур передан России в аренду до 2050 года. Полигон Сарышаган считается одним из ключевых военно-технических объектов для испытаний систем противоракетной обороны. Кроме того, функционируют Балхашский радиолокационный узел и инфраструктура летных испытаний №929.
Организация Договора о коллективной безопасности через механизмы военной координации, архитектуру безопасности и стандарты вооружения фактически удерживает военную систему Казахстана в тесной связке с Россией. Во время Январских событий 2022 года силы ОДКБ были задействованы в качестве стабилизирующего контингента.
В то же время Турция за последнее десятилетие начала превращаться в самостоятельную военно-технологическую державу. Ежегодные расходы страны на оборону оцениваются примерно в 15–20 млрд долларов. Анкара, располагающая одной из крупнейших армий в НАТО, делает ставку не столько на классическую модель армии, сколько на развитие оборонных технологий.
Особенно такие компании, как Baykar, Aselsan и Turkish Aerospace Industries, сформировали новый военно-промышленный облик Турции.
Беспилотники Bayraktar TB2 производства компании Baykar закупили уже 37 государств. Ключевыми импортерами для Турции стали Украина, Польша, Азербайджан, Катар, Саудовская Аравия, а также ряд стран Африки. Объем экспортных контрактов Baykar оценивается в несколько миллиардов долларов.
Компания уже запустила проекты по локализации производства в Украине, выстроила военное сотрудничество с Азербайджаном и начала развивать сервисные соглашения с Казахстаном.
А Aselsan считается крупнейшим производителем военной электроники в Турции. Годовая выручка компании превышает примерно 3 млрд долларов, а ее продукция экспортируется более чем в 80 стран мира. Aselsan выпускает радиолокационные системы, средства военной связи, комплексы радиоэлектронной борьбы и авиационную электронику.
В свою очередь Turkish Aerospace Industries развивает производство военной авиации, беспилотников, вертолетов и истребителей нового поколения. Экспорт турецкой оборонной промышленности в 2024–2025 годах превысил 7 млрд долларов. Кроме того, Турция располагает военной инфраструктурой в таких странах как Катар, Сомали, Сирия, Ирак и Ливия.
Сырье VS переработка
С экономической точки зрения Россия и Турция предлагают две разные модели развития. По данным Международный валютный фонд, номинальный ВВП России составляет около 2,1 трлн долларов, тогда как номинальный ВВП Турции оценивается примерно в 1,3 трлн долларов. Доля России в мировой экономике составляет около 2,5%, Турции – примерно 1,4%.
По паритету покупательной способности Россия входит в ТОП-6 крупнейших экономик мира по внутреннему экономическому потенциалу. Однако ключевыми опорами российской экономики по-прежнему остаются экспорт нефти, газа, металлов и зерна. Значительная часть экспорта страны основана именно на сырьевых и энергетических ресурсах. Поэтому российская экономика крайне чувствительна к санкциям, технологическим ограничениям и колебаниям цен на энергоносители.
Особенность турецкой экономики заключается в ее производственной и логистической структуре. Турция смогла сформировать диверсифицированную индустриальную модель, опираясь на машиностроение, производство техники, автокомпонентов, текстильную промышленность, строительство и оборонный сектор.
Для Казахстана одним из главных преимуществ России остается инфраструктурное влияние. Около 80% казахстанской нефти экспортируется через Каспийский трубопроводный консорциум, маршрут которого проходит по территории России. Этот трубопровод связывает месторождения Тенгиз, Кашаган и Карачаганак с европейскими импортерами через порт Новороссийск. Таким образом, основные экспортные доходы казахстанского бюджета напрямую зависят от российской транзитной инфраструктуры.
Атаки беспилотников на инфраструктуру КТК в 2025 году привели к сокращению объемов транспортировки нефти и резкому росту экспортных рисков. Некоторые эксперты тогда говорили и о многомиллиардных потерях. В последние годы Казахстан пытался наладить экспорт нефти с Германией через трубопровод «Дружба», однако Москва фактически ограничила и этот маршрут, предложив значительно более сложную схему поставок.
Если говорить кратко, ключевые доходы казахстанского бюджета по-прежнему остаются зависимыми от российской транзитной системы. Именно поэтому расширение потенциала Среднего коридора через тюркское сотрудничество приобретает для Казахстана стратегическое значение.
Мягкая сила или скрытое влияние?
Влияние «мягкой силы» России в Центральной Азии по-прежнему остается весьма значительным. По данным Организация Объединённых Наций, в мире более 258 миллионов человек владеют русским языком.
Чрезвычайный и Полномочный Посол Казахстана в Российской Федерации Даурен Абаев ранее официально заявлял, что около 95% населения Казахстана владеют русским языком. Иными словами, из 258 миллионов русскоязычных людей в мире примерно 20,2 миллиона, или 7,8%, составляют граждане Казахстана.
В казахстанском сегменте зарегистрировано около 19 тысяч Telegram-каналов и более 2600 групп. Их совокупная аудитория оценивается примерно в 67,6 млн пользователей. При этом большинство крупнейших Telegram-каналов страны распространяют информацию на русском языке либо в двуязычном формате.
Аудитория Telegram-канала Tengrinews.kz превышает 259 тысяч подписчиков, канал Маргулан Сейсембай – более 214 тысяч, Zakon.kz – свыше 204 тысяч, а канал «НОВОСТИ 24/7» собрал более 185 тысяч подписчиков.
Несмотря на влияние санкций, связанных с войной в Украина, в YouTube-пространстве Казахстана влияние русскоязычного развлекательного контента по-прежнему сохраняется. Значительная часть крупнейших каналов из рейтинга Kazakhstan Top-100 ориентирована именно на русскоязычную аудиторию.
У каналов KiKiDo и Family Box насчитывается по 13,6 млн подписчиков, у Viki Show – 13,2 млн, у ShadowPriestok – 8,3 млн, у Kate Clapp – 7,2 млн, а у BadComedian – около 6 млн подписчиков.
При этом показатели казахоязычных национальных каналов заметно ниже. Аудитория Qazaqstan TV составляет около 3,7 млн подписчиков, Balapan – 2,6 млн, а Astana TV – примерно 1,8 млн.
Конкуренция между Россий и Турции в сфере «мягкой силы» отражается и в международных рейтингах. В опубликованном в 2025 году рейтинге Brand Finance Global Soft Power Index Россия заняла 16-е место, тогда как Турция расположилась на 26-й позиции.
Однако после 2022 года российская «мягкая сила» столкнулась с серьезным репутационным давлением из-за международной изоляции и войны в Украине.
Турция усиливает свою «мягкую силу» через культурный экспорт, индустрию сериалов, туризм, гуманитарные программы, образование и логистику. Сегодня турецкие сериалы превратились в один из главных инструментов культурного влияния страны. Ежегодно Турция производит более 150 сериалов, которые транслируются более чем в 170 странах мира. Их совокупная аудитория оценивается примерно в 1 млрд человек – от Балкан и Центральной Азии до Ближнего Востока и Латинской Америки. По некоторым оценкам, экспорт турецких сериалов уже превысил 1 млрд долларов.
Если в России сегодня обучаются около 60 тысяч казахстанских студентов, то число граждан Казахстан, получающих образование в Турции, достигло примерно 14 тысяч человек. Из них около 300 студентов получили гранты по программе Türkiye Bursları в 2024-2025 учебном году.
По данным Института Юнуса Эмре, во время пандемии на курсы турецкого языка в Астане поступило около 8 тысяч заявок. В целом численность тюркоязычного пространства в мире оценивается более чем в 170-200 млн человек, хотя единой и общепринятой методики подсчета не существует. При этом турецкие исследователи нередко рассматривают языки тюркских народов как диалекты единого большого тюркского языка.
Влияние институтов
Совокупный ВВП Евразийский экономический союз достиг примерно 3 трлн долларов, а объем взаимной торговли внутри объединения – около 95 млрд долларов.
В свою очередь совокупный ВВП Организации тюркских государств оценивается в 2,4 трлн долларов, тогда как объем взаимной торговли между странами-участницами превысил 57 млрд долларов.
Москва продолжает сохранять влияние на тюркские государства, ранее входившие в состав СССР, через Содружество Независимых Государств, риторику евразийской интеграции, механизмы Организации Договора о коллективной безопасности и фактор Афганистана.
А Турция через созданную в 2008 году ТЮРКПА постепенно выстраивает межпарламентскую координацию между тюркскими странами. В свою очередь институт ТЮРКСОЙ, работающий с 1993 года, вполне можно назвать своеобразным UNESCO тюркского мира.
Казахстан в рамках Содружество Независимых Государств ратифицировал соглашения международной организации по развитию русского языка, созданной в 2024 году. Официально сообщалось, что на деятельность организации, штаб-квартира которой расположена в Сочи, Астана ежегодно выделяет из бюджета не менее 43 млн тенге.
При этом штаб-квартира Международная Тюркская академия, основанной в 2010 году, находится в Астане. Организация выступает научно-интеллектуальной платформой тюркской интеграции, причем около 50% ее расходов финансирует Турция. В 2022 году официально сообщалось, что Казахстан ежегодно выделяет на деятельность академии не менее 1 млн долларов.
Демографический потенциал
Если смотреть в долгосрочной перспективе, Россия сталкивается со старением населения, сокращением числа трудоспособных граждан, дефицитом рабочей силы и эмиграцией. Средний возраст населения страны достиг примерно 40,7 года. По ряду оценок, за первые два года войны в Украине Россию покинули около 1 млн человек.
В тюркском мире демографическая динамика выглядит значительно моложе. В Узбекистан средний возраст населения составляет около 27 лет, в Кыргызстане – 25,5 года, в Казахстане – 32,3 года, в Турции – 34,9 года, а в Азербайджан – 34,1 года.
Как бы то ни было, Россия по-прежнему остается главным центром «жесткой силы» в Центральной Азии. Главными преимуществами Москвы остаются военная инфраструктура, ядерный арсенал, транзитные маршруты, энергетические рычаги влияния и постсоветские институты.
Однако Турция постепенно выходит вперед как усиливающаяся геоэкономическая сила, опирающаяся на «мягкую силу», оборонные технологии, логистику, культурное влияние, образование и тюркскую интеграцию.
Для Казахстана эти два вектора не являются взаимоисключающим выбором. Тем не менее природа влияния в регионе постепенно меняется: если традиционная «жесткая сила» России сохраняется, то модель Турции, основанная на «мягкой силе» и геоэкономической интеграции, продолжает усиливаться.
«Россия и Турция выполняют для Казахстана разные функции»
Востоковед-политолог Жанат Момынкулов считает, что Казахстан трезво и прагматично оценивает все эти тенденции.
«Заявление президента Касым-Жомарт Токаева о том, что Организация тюркских государств не является ни геополитическим, ни военным союзом (на неформальном саммите в Туркестане – ред.), стало сигналом одновременно как для тюркских, так и для нетюркских государств. Это заявление продемонстрировало конкретную внешнеполитическую позицию и стратегическое положение Казахстана. В нем одновременно отражены и ограничения, и возможности нынешней международной позиции страны», – считает эксперт.
По его мнению, сам вопрос о том, какое направление имеет будущее для Казахстана — «русский мир» или тюркская интеграция – поставлен некорректно.
«Для Казахстана российский и тюркский векторы выполняют разные функции. Казахстан входит в систему коллективной безопасности в рамках Организации Договора о коллективной безопасности, а в рамках Евразийский экономический союз интегрирован в единое экономическое и таможенное пространство. Кроме того, у нас самая длинная общая граница, транзитная зависимость и тесные инфраструктурные связи. К сожалению, приходится признать, что российское направление в краткосрочной и даже среднесрочной перспективе остается безальтернативным», – говорит он.
Политолог считает, что тюркское направление открывает для Казахстана возможности развивать альтернативные логистические коридоры в Европу через Каспий, выходить на новые рынки через Турции и Азербайджана, а также укреплять культурно-гуманитарные связи.
«Если российский вектор является основой нынешней системы, то тюркская интеграция – это стратегический ресурс, расширяющий пространство для маневра в будущем.
Может ли Турция стать альтернативой российскому влиянию в сфере безопасности? В нынешних условиях – нет. Турция не способна стать полноценным поставщиком безопасности в регионе, поскольку у нее нет в Центральной Азии такой военной инфраструктуры, как у России, она не предоставляет гарантий коллективной обороны, а ее прямое географическое присутствие ограничено. Несмотря на членство Турции в НАТО, обязательства этого блока не распространяются на Центральную Азию. Да и сама Турция проводит многовекторную и достаточно автономную политику, сохраняя отношения одновременно с Россией, Китаем и Западом», – отмечает востоковед.
Эксперт также считает, что Астана сознательно избегает превращения ОТГ в военный или жестко политический союз.
«Это осознанная стратегия, понятная как Турции, так и Азербайджану. Однако заявления Ильхам Алиев о том, что в XXI веке тюркский мир должен стать влиятельным геополитическим центром, а также призывы Реджеп Тайип Эрдоган к объединению усилий в сфере военного производства и технологий частично расходятся с позицией Казахстана. Это означает, что, несмотря на различия в подходах, позиция Токаева больше соответствует политическому реализму.
Казахстан избегает шагов вроде создания общих вооруженных сил, проведения единой внешней политики или антироссийской риторики. В свою очередь Анкара тоже действует постепенно: сначала транспорт и торговля, затем стандарты и образование, потом оборонная промышленность и лишь в перспективе – возможная политическая координация.
На нынешнем этапе ОТГ намеренно сохраняется в рамках “мягкой интеграции”. При этом организация вполне может усилиться как геоэкономическая и стратегическая платформа. Значение Среднего коридора и транспортно-логистических маршрутов будет только расти. Именно такими практическими и техническими вопросами Тюркская организация и должна заниматься.
«Астана одновременно выстраивает отношения с Россией, Турцией, Китаем и Западом, используя каждое направление для разных задач. Такую модель условно можно назвать “многослойным суверенитетом”. Казахстану важно действовать осторожно и не расшатывать сложившийся геополитический баланс», – считает Жанат Момынкулов.
В российской элите существуют группы, которые воспринимают тюркскую интеграцию как потенциальную угрозу, способную усилить сепаратистские настроения в таких регионах и республиках, как Татарстан, Башкортостан, Чувашия, Тыва, Якутия, Алтай, Кабардино-Балкария, Дагестан, Хакасия и Карачаево-Черкесия.
С осторожностью к тюркской интеграции относится и Китай – в том числе в контексте уйгурского вопроса.
